November 22nd, 2017

Веселый

Система создания новых залогов

С такой точки зрения обретает еще больший смысл подоплека восстания декабристов, о котором я писал http://chispa1707.livejournal.com/1916442.html (с учетом сдвигов оно могло быть и в середине 19века, и даже в одно время с отменой крепостничества и восстанием в Белоруссии-Польше): Англия не хотела появления конкурента в использовании нового кредитного инструмента и сделала ряд шагов в попытке нейтрализовать Россию (декабристы, Калиновский и т.д.).
Это важно, так как вся суть развития капитализма построена по модели "ссудного процента", и эта модель построена на постоянном вовлечении в финансовый оборот новых видов ресурсов, и создании на их основе "нового залога" из воздуха, т.е.без доп.затрат. Появление "залога" позволяет создать новый "долг" и наполнить этот долг деньгами в форме "кредита". И затем в процессе освоения этого кредита происходит быстрое безинфляционное расширение экономики.

МОЙ КОММЕНТАРИЙ:
Очень точно выражено главное - сам принцип. Фантастическая по изяществу схема.
1861 год. Правительство нищее и бессильное. Но есть некоторое напряжение между помещиками и крестьянами.
Правительство предлагает помещикам и крестьянам себя как посредника в разрешении этого напряжения.
Пусть крестьяне купят часть земли у помещиков, а я, через банки, дам на это кредит. Стороны соглашаются.

Крестьянин берет у помещика землю, а у правительства - бумажку с цифрами и передает бумажку помещику.
Прежде у крестьянина не было ничего, а теперь появилась земля и долг за эту землю. Отдавать будет зерном - 49 лет. Здесь все ровно.
Прежде у помещика была земля, а теперь у него появилась бумажка с цифрами. Если бумажка не разводка, то здесь тоже все ровно.
Прежде у правительства не было с этого ничего, а появилось право на ипотечное доп. зерно с крестьян. Именно этим зерном с крестьян оно и будет погашать покупки помещиков в ассигнациях. Вроде бы тоже все ровно.

Однако подвох есть. До этой операции у правительства не было ресурсов на военные походы, а после - ресурсы появились.
Где содержится маржа?
Ответ как бы очевиден - в ипотечном проценте. И тут самое время вспомнить, что есть и четвертая сторона сделки - банки.
Каким-то образом процент оседает у банков, а ресурсы на походы появляются у правительства. Странно...
Все устаканивается, если принять, что право на образующиеся излишки - у банков, а значит, банки и рулят походами.

Интересно, что поначалу эмиссией пытались заняться казначейства, но результат везде одинаков: крах.
И вот что еще важно: деньги у помещиков под будущий урожай появляются сразу, и деньги на походы - сразу.
А крестьянин платил за это "сразу" 49 лет. Возможно, главная маржа - этот вот временной люфт.
***
И главное, что затронул автор, - системность. Эта схема периодического создания нового залога обязана быть вечной.
Что перераспределяется с этажа на этаж? Власть, конечно. И деньги - лишь выражение этой власти.

Деньги определенно выпускались под конфискат у еретиков и евреев.
Деньги определенно выпускались под конфискованное имущество духовенства.
Даже однажды появившаяся практика покупать жену (а не уходить в ее род) - та же ипотека. На рынок поступили женщины, и под этот живой залог что-то да было выпущено. Этот процесс того же разряда.
***
Безусловно надо вспомнить, что дарование вольностей дворянству совпало с появлением у дворян долгов.
Винят в долгах войну, однако, похоже, что здесь - то же самое: создание залога под ассигнации.
Землю перепродавали с этажа на этаж, и каждый раз кто-то что-то на этом имел.
Веселый

Система создания залогов - 2

Дополнение к предыдущему посту.
Едва правительство вбросило такую массу ассигнаций на рынки, началась инфляция. Не потому что деньги не обеспечены; они-то как раз обеспечены - постоянно поступающим крестьянским зерном, просто денег в обороте стало сильно больше необходимого.
И в такой ситуации правительство, если оно берет ипотечные платежи зерном (а крестьянин склонен именно к этому варианту), сильно выигрывает. Это стандартное темное место, обычно прописываемое в договорах мелким нечитаемым шрифтом.

Есть вариант и с деньгами, и я уверен, что в такой ситуации цена была заранее прописана в договоре. Уже в 1863 году (помимо известных нам казанского, польского и литовского мятежей) крестьяне шумели повсюду. Не исключено, что как раз из-за того, что после вброса ассигнаций цена зерна в этих ассигнациях сильно возросла.

Увы, эти цифры на каждом углу в сети не валяются, но кое-что увидеть можно.
Обратите внимание на темпы роста вывоза зерна из России. На мой взгляд, это и есть крестьянские ипотечные платежи.
Завершение всех платежей планировалось к 1 января 1913 года, но основная масса должна была завершить платежи к 1861+49 - сразу после 1910 года. И в 1911 году народ поднатужился, а в 1912 году объемы резко упали.

Источник таблицы: Лященко П. И. Зерновое хозяйство и хлеботорговые отношения России и Германии в связи с таможенным обложением. Пг., 1915. С. 55.



В Европе было то же самое: вбросы ассигнаций и рост цены на зерно, которое большей частью приходилось отдавать в качестве платежей за ипотеку. И крестьяне сдавались, бросали все и выезжали в Америку - осваивать новые пространства для капитала. А Европа переключилась на ввозное зерно из России. Невзирая на в 4-5 раз меньшую урожайность, русское зерно было все равно дешевле европейского. Зацените масштабы прессинга нашего крестьянства.

По сути, Россия обеспечивала Европу зерном все то время, как Европа готовила новые плацдармы в Новом Свете.
В результате к 1873 году осталось три крупнгых поставщика зерна: Россия, Аргентина и Канада.
В 1875 году началось обвальное падение цен на зерно.
А в 1886 году в Канаде удалось адаптировать русский семенной материал (сорт "Ладога"), и для России все стало еще хуже.
***
Художник Константин Коровин оставил описание периода 1917-1923 годов.
Лично меня более всего поразило вот это:

Деревня Тюбилки взяла ночью все сено у деревни Горки. В Тюбилке сто двадцать мужиков, а в Горках тридцать.
Я говорю Дарье, которая из Тюбилок, и муж ее солидный, бывший солдат:
— Что же это вы делаете? Ведь теперь без сена к осени весь скот падет не емши в Горках.
— Вестимо, падет, — отвечает она.
— Да как же вы это? Неужто и муж твой брал?
— А чего ж, все берут.
— Так как же, ведь вы же соседи, такие же крестьяне. Ведь и дети там помрут. Как же жить так?
— Чего ж… Вестимо, все помрут.
Я растерялся, не знал, что и сказать:
— Ведь это же нехорошо, пойми, Дарья.
— Чего хорошего. Что уж тут… — отвечает она.
— Так зачем же вы так.
— Ну, на вот, поди… Все так.

Моя реакция: это до чего ж надо было заездить мужика!
Без самоуважения человеку никак нельзя. Но здесь выжжено все.